Милка сидит у стола боком, закинув ногу на ногу.

Она выпила сколько-то коньяка, выкурила сколько-то сигарет, и мысль о мести «паскуде» полностью созрела в ее предприимчивом мозгу. Сообщение Таньки: «У нее (у меня) вся задница синяя» — подкрепило Милкину решимость.

— Так! — зловеще произносит она и при почтительном молчании окружающих берется за телефон. — Василек?

Милкин голос звучит ласково и, пожалуй, игриво.

Я вопросительно смотрю на Таньку. Та недоуменно пожимает круглым плечом.

Милка тем временем нажимает на телефонном аппарате кнопку громкого вещания, вовлекая всех присутствующих в разговор.

Я сижу на диване и кутаюсь в Танькин халат, стараясь унять дрожь, не утихающую даже после горячего душа. Сидеть мне больно. Задница действительно вся «синяя».

— Узнал меня? — кокетничает Милка.

— Узнал… — В хриплом голосе никакой радости.

— Чудненько!

Милка захлебывается от восторга и продолжает на той же ноте:

— За тобой должок. Помнишь?

— Ну.

Похоже, недовольный Василек жует лимон, настолько кислый у него голос.

— Есть шанс расплатиться. Хочешь?

— Что надо? — насторожился Василек.

— Тебе такое имя, Борька Сморчок, что-нибудь говорит?

— Много. — Василек явно оживился и даже пошутил:

— Но все нецензурно.

— Но тебе про него ведь интересно?

— Про него мне интересно. Буквально все. Каждая мелочь.

— Как тебе преднамеренный наезд на пешеходной дорожке, повлекший тяжелые телесные увечья и временную нетрудоспособность? Нравится?

— Мне нравится. Но покушение на преднамеренное убийство лучше.

Теперь голос нашего невидимого друга полон энтузиазма.

— Лучше.

Милка тоже умеет быть покладистой.

— А потерпевший есть? — озаботился Василек.

— Есть. Очень хороший. Вся задница — сплошной синяк.